«У российских „зеленых“ облигаций хорошие перспективы на внешних рынках»

Вице-президент «ВЭБ.РФ» Дмитрий Аксаков отвечает на восемь главных вопросов об экологическом финансировании

В июле 2020 года «ВЭБ.РФ», Минэкономики и Банк России опубликовали первый национальный стандарт «зеленого» финансирования. Он призван не только открыть доступ отечественным компаниям к льготным ресурсам, но и привлечь в страну миллиардные инвестиции из-за рубежа. Своим видением рынка и его развития с Лигой зеленых брендов поделился Дмитрий Аксаков, вице-президент госкорпорации «ВЭБ.РФ».

1. Чем «зеленое» финансирование отличается от традиционного?

Обязательное условие «зеленого» финансирования — привлеченные средства должны быть направлены на проекты с положительным экологическим эффектом. Например, если речь идет о выпуске «зеленых» облигаций или привлечении «зеленого» кредита на модернизацию промышленного предприятия, то эффектом модернизации должно стать снижение вредных выбросов или повышение энергоэффективности производства. Если через «зеленые» облигации финансируется расширение парка городского общественного транспорта, то это должен быть экологически чистый транспорт.

2. Как экологическое инвестирование развивается в России и какова в этом роль «ВЭБ.РФ»?

В России очень большой интерес к теме «зеленого» финансирования как со стороны частного сектора, так и со стороны банков, государства, Банка России, инвесторов, потребителей, общества в целом. Последнее время самые разные игроки — как коммерческие, так и общественные организации — пытались создать стройную систему сертификации «зеленых» проектов. Мы проанализировали эти попытки и поняли: чтобы у российского и зарубежных рынков появилось доверие к «зеленому» статусу финансовых инструментов, необходима унификация понятия «зеленый». Поэтому мы решили объединить усилия с Минэкономразвития, Банком России, профильным комитетом Госдумы для того, чтобы консолидировано развивать рынок «зеленого» финансирования в России.

Ключевая роль «ВЭБ.РФ» в этой работе — методологическая. Мы отвечаем на вопросы: «Какие направления деятельности могут считаться „зелеными“?» и «Как финансовый инструмент может получить статус „зеленого“?» Подготовлена первая версия методических рекомендаций по «зеленому» финансированию, опубликованная на нашем сайте в разделе «Методология». Несколько месяцев мы собирали комментарии от экспертного и бизнес-сообщества и скоро будем готовы представить вторую версию.

Более того, «ВЭБ.РФ» интегрирует положения методических рекомендаций в свой кредитный процесс и планирует на преференциальных условиях выдавать кредиты тем компаниям, чьи проекты соответствуют таксономии и требованиям к экологической устойчивости.

3. Трудно ли создавать «зеленое» финансирование в ресурсорасточительной добывающей экономике?

Экологичность и ресурсосбережение, действительно, не первые слова, которые приходят на ум при обсуждении российской экономики. Тем не менее последние десятилетия ситуация активно меняется. Многие российские компании уже далеко продвинулись в теме устойчивого развития. Для многих из них это было связано с ростом внимания общества и иностранных партнеров к защите окружающей среды и социальной ответственности. Наши компании, в том числе и в добывающем и металлургическом секторах, не говоря уже о строительстве и секторе услуг, активно внедряют у себя ресурсосберегающие технологии и практики ответственного ведения бизнеса. Они прекрасно понимают их важность. И они только благодарны нам за инструментарий, который позволит им быстрее перейти к более устойчивым методам ведения бизнеса.

«Зеленая» экономика — не блажь иностранных экологов, решивших все остальные насущные проблемы, а сверхсовременное быстроразвивающееся направление, охватывающее почти все области промышленности. Российские предприниматели хотят оставаться конкурентоспособными, поэтому запрос на инструменты, помогающие внедрить «зеленые» технологии, растет день ото дня.

4. Как выглядит проектный рынок, требующий «зеленых» финансов в России, и каковы его перспективы?

Мы, как институт развития, видим разные типы «зеленых» проектов в России. Во-первых, экологическая модернизация промышленных предприятий. Установка фильтров, снижающих вредные выбросы, повышение энергоэффективности производственных мощностей, повторное использование ресурсов. Во-вторых, это «зеленая» инфраструктура. Например, использование вторичного сырья для строительства дорог, развитие инфраструктуры для экологически чистого транспорта. Как пример — электрификация железнодорожных путей. В-третьих, это все, что связано с городской экономикой: строительство энергоэффективных зданий, уменьшение потерь в ЖКХ, модернизация систем теплоснабжения, замена угольных котельных на более экологически чистые альтернативы, современное энергосберегающее городское освещение, экологически чистый транспорт и так далее.

Мы считаем, что перспективы этого рынка огромны, и как только появится необходимый инструментарий для «зеленого» финансирования, его ждет взрывной рост.

5. Есть ли в России инфраструктура «зеленого» финансирования, какой она должна быть?

Единого рынка «зеленого» финансирования в России нет: нет четкого определения «зеленых» финансовых инструментов, нет ясного механизма присвоения финансовым инструментам «зеленого» статуса, нет понятных мер поддержки. Наш идеальный вариант — это когда все пункты, упомянутые выше, будут присутствовать в российской инфраструктуре «зеленого» финансирования и рынку будет легко ими воспользоваться. Именно над развитием такого инструментария мы и работаем. После выхода второго варианта методических рекомендаций мы ожидаем, что распоряжением Минэкономразвития им будет придан официальный статус и функционирование этого рынка станет проще, понятнее и доступнее для всех игроков. Планируем, что это случится до конца года.

6. Существует ли риск появления проблемы вроде китайского «зеленого угля» (изначально регулятор КНР включил в таксономию экологических проектов «зеленый уголь», что ограничило приток инвестиций из-за нежелания инвесторов вкладывать деньги в грязное топливо)?

Мы разрабатываем нашу систему во многом для того, чтобы привлекать иностранные инвестиции, поэтому для нас критически важно быть прозрачными и понятными для иностранных партнеров. Мы хотим, чтобы наши пилотные проекты были безусловно «зелеными» по международным классификациям и ни у кого не вызывали вопросов. При этом мы понимаем, что российские реалии отличаются от европейских. Как институт развития, мы, прежде всего, ставим своей задачей повышение уровня жизни россиян и развитие российской экономики. Поэтому в некоторых случаях наша таксономия «зеленых» проектов будет не в полной степени совпадать с международной.

К примеру, мы считаем «зелеными» все проекты, связанные с газом, планируем способствовать «газификации» российской экономики. Для наиболее строгих европейских систем это уже нежелательно, хотя еще пять-семь лет назад было вполне допустимо. Но если мы говорим о российской экономике, то ее «газификация», безусловно, и снизит объемы выбросов СО2, и улучшит здоровье россиян. Да, в нашей методологии есть элементы, которые уже недостаточно «зелены» (хотя и не настолько, как «чистый уголь») для наиболее ортодоксальных экологов, но в целом российские и европейские стандарты вполне комплементарны друг другу.

7. Могут ли российские «зеленые» облигации признать на внешних рынках?

Как я уже упоминал, мы хотим, чтобы наши методические рекомендации по «зеленому» финансированию признавались в мире. Не зря они в значительной степени опираются на международно признанные стандарты ICMA и CBI. К тому же наш экспертный совет, ответственный за содержание и модернизацию методологии, будет наполовину состоять из международных экспертов в области «зеленого» финансирования. Это дает нам основания полагать, что у российских «зеленых» облигаций очень хорошие перспективы на внешних рынках.

8. Каким будет рынок «зеленых» финансов в России через десять лет?

Рынок до сих пор растет огромными темпами. Все больше инвесторов, правительств, заемщиков, простых людей считают устойчивое ведение бизнеса важным. Еще в 2017 году рынок «зеленых» облигаций в мире составлял всего около $160 млрд, к 2023 году он должен преодолеть цифру в $1 трлн. Прямая экстраполяция дальше при нынешнем уровне турбулентности вряд ли разумна, но с уверенностью можно сказать, что из разряда экзотических эти инструменты перейдут в разряд обычных, лежащих в портфелях всех типов инвесторов. В том числе и в России.

Подготовил: Антон Чугунов